saapin (saapin) wrote in baryakina_cult,
saapin
saapin
baryakina_cult

Categories:

1. «Аргентинец». «Наслаждался, касаясь тёплого девичьего затылка»

(Вынужденное предисловие. По техническим причинам не могу разместить своё очередное исследование творчества Э.В.Барякиной полностью и сразу. Приходится выкладывать частями, что нарушит целостность восприятия. И самое главное – исчезнет сюрприз, который спонтанно и неожиданно свалился ко мне, когда я уже поставил точку в исследовании. А сюрприз этот полностью перечёркивает всё, что я написал. Но делать нечего, вынужден смириться с обстоятельствами.
            Ещё не решил: выкладывать части ежедневно или еженедельно. А, может, ежечасно?)

            Что подкупает в Э.В.Барякиной, так это несокрушимая вера, что она и только она способна написать Великий роман. Хорошо ей, у неё есть отмычка к успеху – усидчивость, усидчивость и ещё раз усидчивость. Она заявляет: «Аргентинец»… переписывался пять раз от корки до корки… стал моим самым непростым и самым любимым романом. Тем, кто со мной на одной волне, обещаю множество трепетных моментов и массу любопытных фактов…» Я признанный баряковед и неистовый баряколюб, следовательно, нахожусь с ней на одной волне, и, приступая к чтению Великого романа, предвкушал эти самые трепетные моменты.
        Прочитал. Обдумал. Созрел, чтобы высказаться. Признаюсь: робею. Потому что боюсь впасть в немилость. Ведь Барякина перед выходом «Аргентинца» строго отчитала предполагаемых недоброжелателей:
        «99% троллей будут выискивать у меня ошибки, не найдут (ибо они историю не знают) и начнут врать, что в 1917 году не было свитеров или красных флагов. И все это с пеной у рта и бешеным энтузиазмом».
        Нарисовала она и мой потрет: «Высоколобый тролль придёт покрасоваться: «А я тоже кое-что знаю! Вот, гляньте на меня! Я ж умный, да? Правда, я умный?» Правда. Только при этом еще и грубый».
        Да, высоколобый. Да, умный. Но почему грубый?!! Кто ещё с таким почтением относится как к творчеству Э.В.Барякиной, так и к ней самой? Только я. С любовью даже отношусь, преклоняюсь, рассыпаюсь в комплиментах. Скажите, какой ещё современный писатель может похвалиться таким обширным исследованием своих произведений? Нет таких. Уж на что Пелевин или Сорокин видные фигуры в современной литературе, а нет у них, что называется, своего критика, который из статьи в статью поёт им дифирамбы. А я пою. Можно сказать, основал целое направление в литературоведении – баряковедение. Есть ли ещё труженик пера, чьи бы высказывания о литературе, творчестве, истории, жизни и т.д. аккуратно бы заносились в картотеку, анализировались, пропагандировались? Нет таких. А Барякиной свезло – вот уже пятое исследование посвящаю ей. Голубушке бы радоваться, а она куксится, троллем обзывает. Грубияном. Обидно, право слово. Уж не говоря о том, что исполняю свою миссию совершенно бесплатно.
        Но пересилил я обиду. Долг важнее. А долг свой вижу в том, чтобы разъяснить нынешнему и всем последующим поколениям читателей историческое, культурное  а также гносеологическое значение творчества Барякиной. Да и ей самой это полезно: некоторых глупостей удаётся избежать. Например, она упорно настаивала на том, что слово «антисоветский» существовало в 1918 году. На возражение, что это слово впервые появилось в ходе Шахтинского процесса в 1927 году, она снисходительно бросила: «посмотрите в сочинениях Ленина». Я посмотрел: не использовал Ильич этого слова. И таки убедил Барякину – в «Аргентинце» никто не занимается антисоветской деятельностью. Так что не безнадёжно калифорнийское солнце русской литературы, прислушивается к высоколобым троллям.

Итак, роман «Аргентинец».
          Первым делом я посмотрел: а как в романе поживают бабы с грудями, похожими на астраханские бахчи? Напомню, их, баб то есть, Клим увидел на пристани в Самаре – эта сценка была в отрывке, который Барякина разместила на своём сайте год назад. Впечатляющий образ – груди, похожие на астраханские бахчи. До того впечатляющий, что всем этим сообществом уговаривали Барякину, что не комильфо так выражаться. Нету теперь в «Аргентинце» этих бахчей.
          Но, чувствуется, что автора будоражит, не даёт заснуть тема размера грудей, потому они выныривают то в одной главе романа, то в другой. Автор постепенно подступается к главному. Сначала «деликатно поправлял складки на пышных купеческих грудях…» Потом решительнее: «Нина обвела взглядом сидевших за столом детей и Варвару с ребеночком, уснувшим на ее необъятной груди». Представляете пространство – ребёночек ведь ростом не меньше полуметра, а покойно разместился на необъятной. Ну и наконец решающая картина: «На руках у неё сидел голый младенец и тыкался в груди, каждая из которых была в два раза больше его головы». Я прикинул: диаметр груди где-то сантиметров 30. Хоть и не бахча астраханская, но вызывает трепет. И Клима тревожит эта тема, пишет в дневничке: «Вчера возвращался пешком на станцию, смотрел на грудастые темные тучи». Впрочем, возможно, это намёк на сексуальную неудовлетворённость любимого героя.
          Мне кажется, что тут проявляется личное.
Барякина любит размещать в своём блоге фотки себя, и часто на первом плане грудь. По моим оценкам – не меньше четвёртого размера.

        И грудь плавно перетекла в роман.
      Я вообще заметил, что Барякина в своём творчестве щедро использует свой жизненный опыт. Как-то призналась в блоге, что поцеловала Пола в тёплую макушку. Вот и в романе читаем: «Матвей Львович несколько секунд наслаждался, касаясь тёплого девичьего затылка». А Нина мечтает: «Обнять, целовать ямочку на затылке, висок, уголки губ…» Во-первых, я не понял, как можно ямочку обнять. А, во-вторых, проводил научные опыты: ощупывал женские затылки, целовал их – обычной они температуры, 36,6. Искал ямочку на затылке. Ямочки нет! Наоборот, у некоторых на затылке маленький бугорок. Видимо, какой-то особой конструкции затылок у Пола – тёплый, с милой ямочкой. А, может, это вмятина? Упал Павлик в детстве, стукнулся головкой…

      А вот ещё пример творческого использования личных переживаний. Призналась как-то в блоге Барякина, что в радостные, счастливые моменты жизни бросается в «зажигательный танец джигу». Ну и в «Аргентинца» народ при радостном событии пускаются в пляс. В Аргентине избрали президентом Ипполита Иригойена, и весь Буэнос-Айрес выскочил на залитые вином тротуары, чтобы отпраздновать победу лихим танго. А вот Лондон празднует победу в Первой мировой войне: «Город кричал от радости заводскими сиренами, пароходными гудками и автомобильными клаксонами… люди танцевали на улицах — пьяные и счастливые». Вот только не сообщается: залиты были шотландским виски лондонские мостовые или нет? В Буэнос-Айресе-то залили вином. Зато Лондон кричал сиренами, а люди, наверное, кричали голосом.
        Ну, размявшись на грудях, приступаю к своей специализации – фактологии. Или, как выражается Барякина, поиску фактоидов, то есть проверке соответствия фактов реальности. 

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 29 comments